Расследование журналиста krichevlive Александра Гавриленко – об обычных людях, чья душа оказалась шире, чем оккупационные законы.
Крик из земли
Я начал с того, что зашел на виртуальную выставку «Холокост без срока давности» в зональном государственном архиве Кричева. Сегодня это может сделать каждый, у кого есть компьютер. Но, поверьте, читать эти строки лучше не на ночь.
Мое внимание притянула деревня Антоновка. До войны это был спокойный уголок Кричевщины, где подавляющее большинство жителей составляли евреи. Соседи ходили друг к другу в гости, дети учились вместе, хлеб делили пополам. А потом пришли враги.
Я перечитываю историю свидетеля Николая Воликова. Он дал показания следственным органам сразу после освобождения Кричевщины от немецко-фашистских захватчиков. Голос из 1943 года. И я цитирую дословно, потому что здесь нельзя пересказывать:
«14 ноября 1941 года в деревне Антоновка немцы собрали советских граждан-евреев – 18 человек. Среди них был старик 90 лет, остальные – женщины и дети разного возраста, были и грудные. Всех их подвели к яме и расстреляли. Через три дня после этого немцы собрали еще 12 человек, вывезли их к болоту и тоже расстреляли».
Но самое чудовищное Воликов рассказал дальше. При раскопке ямы, где было расстреляно 18 человек, обнаружили, что одна женщина держала на руках грудного ребенка. Пуля попала в нее, но не в него. Ребенок был невредим, но он оказался закопан живым. Задыхался в земле рядом с мертвой матерью.
И еще одна деталь: в этой же яме нашли другую расстрелянную женщину, а рядом с ней сидел ее внук – мальчик трех лет. Он тоже был закопан живым. Глаза у ребенка были открыты. Он смотрел на землю, которая его погребала.
Живой в яме с мертвецами.
После этой казни фашисты предупредили население: за укрывательство евреев будут убивать, вешать, сжигать. Несколько человек сбежали в лес, пытаясь спастись. Но и они были обречены.
И тут я делаю для себя главное открытие. Да, они были обречены. Но, вопреки всему, не все. И эта история – не о смерти. Она о спасении.
Праведник из Плещино
Немного раньше специалист по социальной работе районного центра социального обслуживания населения Галина Кирпичева рассказала, что у ветерана труда Валентины Степаненко родственница Фекла Тихоновна Ткачева-Веселина была одной из тех, кто носил почетное звание «Праведник народов мира».
Объясняю для тех, кто не знает. «Праведник народов мира» – это высшее почетное звание, которое присваивается израильским мемориалом «Яд ва-Шем» людям нееврейской национальности, которые во время Холокоста рисковали своей жизнью, спасая евреев. Признанные получают именную медаль и Почетную грамоту, а их имена увековечивают в Иерусалиме на Горе Памяти.
Сегодня в Беларуси свыше 700 человек удостоены этого звания.
Я связался с Валентиной Егоровной. Это было сделать несложно – она когда-то работала в редакции главным бухгалтером. Валентина Егоровна сейчас на пенсии и живет обычной жизнью.
– Фекла Тихоновна была родной сестрой моего дедушки, – рассказывает женщина. – Родилась в 1919 году. Ей было всего 22 года, когда началась война. Она жила в деревне Плещино и работала учительницей начальных классов в деревне Антоновка.
Я задаю главный вопрос: «Как вы узнали о подвиге?»
– Никто из родственников младшего поколения ничего не знал, – отвечает Валентина.
– Об этом знала только бабушка Катя – жена брата Феклы. Все раскрылось случайно, когда в Молятичский сельский Совет приехала делегация из Израиля. Это был конец девяностых. А председателем сельсовета тогда работала Тамара Лавренова – родная дочь Феклы Ткачевой. Представляете, мать молчала, а дочь узнала историю о ней от гостей из другой страны.
– Что по этому поводу сказала сама Фекла Ткачева?
Валентина передает ее слова: «А что было рассказывать? Разве это подвиг?»
Она прятала чужих девушек-подростков, зная, что за это расстреливают с семьями. И считала это обычным делом.
Операция «Спасение»
Мне удалось восстановить хронологию тех дней по воспоминаниям Феклы Ткачевой и спасенной Елены Фейгиной (она потом жила в Израиле и именно она обратилась в «Яд ва-Шем» с ходатайством о присвоении звания своей спасительнице).
В тот самый день, когда в Антоновке случилась трагедия (расстрел 14 ноября 1941 года), Фекла ехала на повозке домой в Плещино. Лошадь шла медленно, но народная молва обгоняла ее: «Едут каратели!». По дороге Фекла увидела двух девочек из Антоновки. Они бежали, не разбирая дороги от испуга. Фекла протянула руку: «Полезайте, быстро на колеса».
Днем Фекла с матерью Матреной прятали девушек в погребе, где хранилась картошка. Нельзя было кашлять, нельзя было шептаться. Девочки сидели тихо часами.
Ночью, когда деревня засыпала и даже полицаи теряли бдительность, девочек забирали в дом. Но как только слышали шаги за забором – мгновенно уводили обратно в погреб или на сеновал.
Главная угроза
И здесь я сделал для себя неожиданное открытие. Фекла и ее мать боялись не столько немцев, сколько местных полицаев. Елена Фейгина вспоминала: «В деревне, где мы жили, люди больше боялись полицаев, чем немцев. От полицаев нас прятали всевозможными способами: в сарае, в лесу, в стогу. Иногда меня отправляли к знакомым в другие деревни, в разные семьи».
Полицаи знали всех. Они видели, кто живет в Плещино, кто приходит в гости, у кого лишний рот за ужином. Поэтому укрывателям приходилось быть не просто смелыми – они должны были быть гениальными конспираторами.
Расстрелянные братья
В начале оккупации были схвачены и брошены в концлагерь на поселке цементников три брата Феклы Ткачевой. А затем, все в том же 1941 году, их расстреляли вместе со многими другими у деревни Прудок. И, несмотря на угрозу быть расстрелянными, Фекла вместе с матерью укрыли у себя еврейских девушек.
В 1943 году, после освобождения Кричева от немецко-фашистских захватчиков, Фекла Ткачева вместе с невесткой Екатериной отправилась к Черному озеру – туда, где были расстреляны ее братья. Одна из жительниц Прудка передала им документы одного из убитых, найденные прямо на месте расстрела.
Подпольная сеть
Моя история на этом не заканчивается. Я заглянул в книгу «Праведники народов мира Беларуси» – это фундаментальный труд, где собраны сотни биографий. И я с удивлением обнаружил, что Фекла Ткачева-Веселина была не одна.
Вместе с ней укрывали еврейских девушек Виктор и Лилия Ларины, Мария и Лариса Писаревы. Это была целая сеть спасения. Они передавали друг другу «живой груз» – уставших, голодных, перепуганных девчонок, которых нацисты хотели стереть с лица земли.
Как это работало. Елена Фейгина и ее подруга Мира Незнанская – чудом уцелевшие после расстрела – пришли к Писаревым. Дверь открыла Мария. Ее дочь Рая училась вместе с Леной и Мирой. Она сказала: «Заходите, быстро». Девушек накормили, отогрели, а утром все вместе пошли к Лариным решать, что делать дальше.
Днем беглянки прятались в сарае у Лариных, на ночь приходили в дом к Писаревым. Если кто-нибудь из посторонних заходил в дом, они залезали под печь. Несколько недель Лена и Мира прожили у Феклы Ткачевой, которая была ненамного старше беглянок. Так прошло больше года. И тогда у них родилось решение: надо уходить. Их слишком хорошо знают в округе. Рано или поздно полицаи вычислят.
Подвиг разведки
Виктор Ларин пошел на отчаянный шаг. Он украл у полицаев пропуск, разрешающий передвижение по оккупированной территории, и документы, удостоверяющие личность. А Рая Писарева отдала свое свидетельство о рождении.
С этими бумагами девушки отправились к линии фронта. Почти восемь месяцев они шли по Белоруссии, Украине, России. Попадали в облавы, теряли друг друга, находили снова. По дороге им встречались и предатели, и добрые люди. Мира Незнанская в итоге ушла к партизанам.
А 15 августа 1943 года в Курской области Елена Фейгина встретила наступающие части Красной армии.
Только одна из девяти
Я не могу уйти от этой темы, не рассказав о том, какой ценой вообще выжила Елена Фейгина. Потому что ее история – это память о целой семье, которую война перемолола в пыль.
В семье Хаима-Симона Вертлиба и Блюмы Фейгиной было девять детей. Я перебираю их судьбы, и у меня сжимается сердце.
Отец Хаим-Симон и мать Блюма – расстреляны 14 октября 1941 года.
Братья Гриша, Михаил и сестра Сара – там же. Брат Яков – летчик. Погиб в воздушном бою в феврале 1945 года, за три месяца до Победы.
Сестра Роза – военный хирург. Погибла на Северном фронте. Сестра Зина – погибла, сражаясь в партизанском отряде в Смоленской области.
Брат Сендер – убит карателями. О сестре Дане, с которой она встретилась после побега из горящей деревни ничего неизвестно. Осталась одна Елена.
Она единственная, кто прошла сквозь расстрельную яму, погреб Феклы, сарай Писаревых, восемь месяцев мытарств и вышла к своим.
Память, которую мы обязаны передать
Сегодня имена Феклы Ткачевой-Веселиной, Виктора и Лилии Лариных, Марии и Ларисы Писаревых увековечены в «Яд ва-Шем» на Горе Памяти в Иерусалиме. Их медали и Почетные грамоты хранятся в семейных архивах.
Мы не знаем, сколько еще таких историй не записано, сколько имен остались в тени. Но одно известно точно: пока мы помним, пока мы рассказываем, пока мы называем вещи своими именами – подвиг не имеет срока давности. Как и благодарность.
P.S. Материал подготовлен на основе документов зонального государственного архива Кричева, книги «Праведники народов мира Беларуси», а также личных воспоминаний Валентины Степаненко и свидетельств Елены Фейгиной.
Фото из семейного архива Валентины Степаненко
