Кричевщина… Край, где земля пахнет ржаным хлебом и утренней росой. Это место всегда было сильно людьми – теми, кто умеет работать так, что земля отвечает взаимностью. В Год белорусской женщины мы особенно остро чувствуем, как много в нашей истории значили тихие, но несгибаемые женские характеры. И одна из таких уникальных судеб – Татьяна Баргутина. Сегодня ее уже нет с нами, но в деревне Ивановка, в памяти кричевлян, она жива. Жива в рассказах односельчан, в наградах, которые бережно хранят дети, и в благодарной земле, которую она пахала.
Детство, пропахшее хлебом
Татьяна родилась 20 апреля 1952 года в многодетной семье Рыбчинских. Отец, Тимофей Иванович, прошел фронтовыми дорогами до самого Берлина, а вернувшись, не искал легкой жизни – работал животноводом в родном колхозе. Мать, Мария Григорьевна, с утра до вечера трудилась в полеводстве. Это была настоящая крестьянская закваска: в их доме не знали, что такое «отдыхать сложа руки», а главными добродетелями считались честный труд и уважение к старшим.
Семеро детей в семье Рыбчинских – это семь помощников. Каждый с малых лет знал свои обязанности: уход за скотиной, прополка грядок, заготовка сена. В те времена родители воспитывали детей собственным примером. И пример этот был непоколебим.
Все братья и сестры нашли свой путь в жизни: кто-то стал медиком, кто-то экономистом, но Таня с детства смотрела на технику другими глазами. Ее тянуло к железу, к рокоту моторов, к запаху солярки, смешанному с ароматом свежевспаханной земли.
Наперекор стихии
После 10 классов и Мстиславского училища механизаторов Татьяна вернулась в колхоз «Ленинский призыв» (позже «Социалистический путь»). И выбрала она не кабинет и не легкую работу, а самое сложное, что только можно было вообразить для женщины в то время, – села за руль трактора.
Скажут: женщина-трактористка. А вы вдумайтесь в эти слова. Летом – пыль, духота и рев мотора в раскаленной кабине без кондиционера. Зимой – ледяной металл, который не прогреть до конца. Или ранняя весна, когда промерзшую землю только-только начинает отпускать, а Татьяна уже готовит своего «железного коня» к севу. Это же не просто профессия – это состояние души. Это способность быть сильнее обстоятельств и погоды.
Те, кто работал рядом, запомнили ее как человека цельного, волевого и необыкновенно ответственного. Она сама готовила трактор к выходу, сама следила за его «здоровьем». Пахала, культивировала, сеяла, возила корма на фермы – словом, делала все, где была необходимость.
И при этом она оставалась не просто трудягой, а человеком удивительной скромности.
Более двадцати лет отдала Татьяна Тимофеевна тракторному делу, воевала за урожай наравне с мужчинами, а зачастую и обгоняя их в выносливости. Но и потом, когда перешла на Зуйскую МТФ дояркой, она не искала легкой работы. Даже выйдя на заслуженный отдых, она продолжала помогать и ухаживать за буренками.
Человек с большой буквы
Труд Татьяны Баргутиной не остался незамеченным. На ее счету – десятки Почетных грамот всех уровней: от райисполкома до облисполкома. Она была членом правления колхоза, членом КПСС, но в ее характере не было ни капли пафоса. Как вспоминают односельчане, она всегда оставалась своей, с которой можно поговорить и услышать честный ответ.
А дома она была мамой. Дочь Любовь Ивановна Гурко, которая сегодня воспитывает уже десять приемных детей, говорит: «Мама привила нам главное – любовь к Родине и к семье. Она никогда не рассказывала, как ей тяжело, она просто работала и любила нас. И я стараюсь жить так же: любить детей так, как она любила нас с братом».
Эти слова – как эстафета. Татьяна Тимофеевна не просто вырастила своих двоих, она заложила в них тот стержень, который позволяет Любови Ивановне сегодня воспитывать приемных ребятишек, даря им ту же заботу и тепло, что когда-то подарила ей мама.
Память
В Год белорусской женщины мы склоняем головы перед такими, как Татьяна Баргутина. Мы говорим о женском счастье и красоте, но разве не женской красотой была она – с загрубевшими от работы руками, но с добрым сердцем? Разве не женским счастьем был тот миг, когда она видела всходы на поле, которое вспахала сама?
Кричевщина славится добрыми делами, и эта женщина – живое олицетворение нашей памяти. Ее имя – не просто строчка в архивных документах. Это символ эпохи, когда люди не искали легких путей, а честно кормили страну.
Пока мы помним Татьяну Тимофеевну, пока ее дочь продолжает ее дело, воспитывая детей в любви и трудолюбии, – жива связь поколений.
